Скандал вокруг сборника «Тысяча и одна ночь»

Книга «Тысяча и одна ночь» входит в список ста лучших книг всех времён и народов. Сюжеты из неё были многократно превращены в пьесы, балеты, фильмы, мультфильмы и спектакли. Кажется, хотя бы несколько сказок из книг...

Книга «Тысяча и одна ночь» входит в список ста лучших книг всех времён и народов. Сюжеты из неё были многократно превращены в пьесы, балеты, фильмы, мультфильмы и спектакли. Кажется, хотя бы несколько сказок из книги знает каждый, не говоря уж об истории Шехерезады. Однако в двадцать первом веке вокруг сборника разразился скандал. Немецкая востоковедка Клаудия Отт выступил с утверждением, что «Тысяча и одна ночь» в том виде, в каком мы её знаем — не что иное, как фальсификация.

Скандал вокруг сборника «Тысяча и одна ночь»

Книга, влюбившая в Восток


В самом начале восемнадцатого века французский востоковед Антуан Галлан стал серийно, том за томом, издавать свой перевод арабского сборника сказок «Тысяча и одна ночь». История царя, ставшего жестоким женоубийцей после того, как увидел трёх неверных жён, и дочери визиря, благодаря уму и бесконечному запасу сказок в своей памяти сумевшей спастись от жестокости царя, очаровала Европу. Густой восточный колорит, густо замешанный на эротизме, кружил голову. Запад охватила повальная мода на Восток.

Текст Галлана перевели и на другие языки: на немецкий, английский, русский. Часто при этом вычищались эротические мотивы и всяческие непристойности, что делало круг читателей шире. После «очистки» книги можно было смело дарить детям и женщинам, и иллюстрированный сборник арабских сказок действительно входил в список хороших, радующих почти любого подарков. Джинны и пери, колдуны и султаны, витиевато изъясняющиеся, действующие наперекор европейской логике захватывали воображение читателя. Книга на долгие века стала хитом.

Скандал вокруг сборника «Тысяча и одна ночь»

Но Галлан был не единственным переводчиком сборника. Со временем нашлось немало людей, заинтересовавшихся тем, как выглядели сказки в оригинале. Появились новые переводы с арабского. И выполнявшие их люди обнаруживали, что могут найти в оригинальном сборнике далеко не все сказки, или сказки имеют немного другой вид, а иногда популярного в Европе сюжета просто было невозможно найти в арабских источниках, зато были упущены замечательные имеющие хождение сказки. Скандала из этого не делали. Часто новонайденное подвёрстывали к заданной Галланом канве. «Тысяча и одна ночь» по-прежнему начиналась для европейского читателя с истории двух братьев-шахов и их неверных жён.

С громкой критикой сложившегося представления о сборнике выступила только в наше время арабистка Клаудия Отт из Германии. Работая над очередным переводом сборника, она обнаружила, насколько же далеко распространившаяся в Европе версия ушла от оригинала, насколько неуважительно обошлись с ним первые переводчики и, в особенности, Галлан.

Скандал вокруг сборника «Тысяча и одна ночь»

Для начала, в оригинальном сборнике не было тысячи и одной сказки. Их там чуть меньше трёхсот. Строго говоря, «тысяча и один» — просто синоним выражения «очень много». Кроме того, Галлан сильно искажал сюжеты, делая их интереснее для европейского читателя (ориентировался он, в первую очередь, на французский королевский двор), больше напирая на эротику и экзотику. Чтобы добрать количество сказок и выпускать очередной том, Галлан включил в сборник сюжеты, не имеющие к нему отношения, а кое-кто из последователей Галлана и его издателя не стеснялся эти сюжеты вообще выдумывать. Так среди сказок от Шахразады оказались истории Аладдина и Синдбада. С некоторыми «арабскими» сказками арабский и вообще мусульманский мир познакомился только после того, как их перевели с европейских языков. К таким сказкам относится, с большой вероятностью, «Али-Баба и сорок разбойников».

Сокровищница мусульманского Востока


Вообще считать «Тысячу и одну ночь» памятником только арабской литературы неверно. Этот сборник — эволюция персидской книги «Хезар Афсане» («Тысяча сказок»), и Шехерезада — персонаж именно иранский. Для западного человека, вероятно, разницы нет, но персоязычная и персокультурная литература вполне самодостаточна и хорошо развита, она не являются «просто» разновидностью арабской, хотя и имеет с ней определённую связь.

Перевод «Хезар Афсане» был выполнен ещё в десятом веке в Багдаде и там же обогатился, помимо персидских и индийских сюжетов оригинального сборника, местными сказками, включая приключения почитаемого в Багдаде халифа Харуна ар Рашида. Добавлялись новые сказки с той же целью, что позже у европейцев — читателям хотелось всё новых и новых изданий, больше и больше историй. Когда сборник стали продавать в арабском Египте, он опять оброс новыми сюжетами, теперь — характерно египетскими. Так постепенно сложилась классическая арабская версия сборника, именно «Тысяча и одна ночь». Его перестали изменять и дописывать, вероятно, после завоевания Египта турками.

Скандал вокруг сборника «Тысяча и одна ночь»

По сказкам сборника (конечно, если брать более точные переводы, чем галлановский) можно во многом судить об особенностях ментальности жителей мусульманского мира до шестнадцатого века. Нетрудно заметить, что, хотя в сказках действуют представители самых разных социальных слоёв, чаще всего сюжеты вертятся вокруг купцов — именно купец был героем своего времени (а точнее, нескольких эпох в мусульманских странах); только после купцов идут халифы, султаны и их сыновья. Большая часть историй сборника строится вокруг обмана как главного поворотного действия, и в половине этих случаев обман является добром, помогая выпутаться герою из неловкой ситуации или спасая ему жизнь. Обман, разрешающий конфликт и приводящий к миру — вот постоянный сюжет «Тысяча и одной ночи».

Ещё одна особенность историй сборника — удивительная фаталистичность и героев, и рассказчиков (среди них не только Шехерезада). Всё, что ни случается, преначертано, и от этого не уйти. Часто спасает или решает судьбу не поступок главного героя, а счастливый или несчастный случай. В общем, всё в воле Аллаха и только малое — в силах человека.

В оригинальном сборнике очень много стихов, что характерно для арабской литературы. Современному европейцу эти поэтические вставки кажутся втиснутыми в текст чуть ли не насильно, но для араба давних времён цитирование или сложение стихов было обычным делом, как для современной русской культуры — цитирование чужих метких афоризмов или каламбуры на ходу.

Скандал вокруг сборника «Тысяча и одна ночь»

Отличия перевода Отт от версий, знакомых нам с детства


Читатель, родившийся в СССР, хорошо помнит зачин «Тысяча и одной ночи». Один царь обнаружил, что жена ему неверна. Он её убил и поехал в гости к своему брату, тоже царю. Там они обнаружили, что и жена второго царя неверна. Тогда братья отправились в путешествие, и вскоре наткнулись на джина, чья жена принудила братьев согрешить с ней прямо в присутствии спящего мужа. Она также похвасталась, что до двух царей у неё было несколько сотен любовников.

Одного из братьев, Шахрияра, приключение свело с ума. Он вернулся домой и там каждый день брал в жёны новую девушку, всю ночь развлекался с ней и наутро казнил. Так длилось до тех пор, пока он не взял в жёны учёную и красивую дочь своего визиря, Шехерезаду. Она каждую дозволенную ночь (мусульманка далеко не всегда могла делить ложе со своим мужем) рассказывала ему истории, и, когда все сказки в её памяти закончились, оказалось, что у них родилось уже три сына. Шахрияр не стал её убивать, да и вообще ему, видимо, как-то полегчало. Он больше не считал, что все женщины — коварные изменницы.

Скандал вокруг сборника «Тысяча и одна ночь»

В версии, представленной Клаудией, нет двух братьев-царей. Некий индийский царь был таким красивым, что не уставал любоваться на себя в зеркало и спрашивать подданных, есть ли кто-то на свете прекраснее. Так длилось до тех пор, пока один старик не рассказал царю о прекрасном юноше, сыне купца из Хорасана. Царь подарками заманивает к себе юношу из Хорасана, но он в пути утратил свою красоту — ведь он перед самым отъездом обнаружил, что его молодая жена ему неверна. В Индии юноша, однако, становится свидетелем неверности царской наложницы и расцветает снова от радости, что не он один так несчастен и глуп. После он открывает правду об изменнице и царю.

Дальше канва возвращается к той, что мы знаем, но начинает Шехерезада вовсе не с истории о Синдбаде. Вообще часть сказок в переводе Клаудии может показаться незнакомыми и часть — искажёнными, у них другие акценты и другие детали. Что ж, если Отт действительно постаралась перевести сборник максимально близко по смысле и форме, то Галлан надул Европу гораздо больше, чем можно сначала было представить, и у нас есть совершенно отдельный памятник литературы — европейский сборник сказок «Тысяча и одна ночь», который открывает нам, как европейцы видели (потому что очень хотели видеть) мусульманский Восток.

источник

Если вам понравился пост, пожалуйста, поделитесь ими со своими друзьями! :)


Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓

Скандал вокруг сборника «Тысяча и одна ночь»
×
Жми «Нравится», чтобы читать нас на Facebook